Лев

Sajarah teu hirup dina buku téks: pamahaman asalna tina hal-hal leutik—tagihan, surat, keluhan warga. Jalan geus jadi sumber: lébarna trotoar jeung jangkungna lawang panto mangrupa kaputusan jalma anu teu aya. Tanya "naha," lain "iraha." Hiji tanggal diinget sapoe, alesan salawasna. Mimitian ti kota anjeun: sajarah teu kudu dijugjug; ngan sababaraha eureun deui.

Ещё двести лет назад венчание было сделкой двух семей, а не двух людей. Руки соединяли — но подписи ставили другие.

Войско переправилось через Геллеспонт. В тот же год начинается всё, что мы потом назовём эпохой.

Собор открыли на рассвете, и он гудел как улей. Каждый её шаг был слышен всем — и в этом был весь смысл.

До электричества сцену освещали рампой из масляных ламп снизу. Отсюда и театральный грим: снизу лицо выглядит плоским.

Sareng jelas kunaon: jalma-jalma ngumbara sapanjang walungan, tapi jarang sapanjang basisir. Peta sok langkung rinci dimana jalma-jalma paling sering ngumbara.

Peta-peta mimiti ngagambarkeun basisir jeung gunung, tapi teu ngasupkeun kota-kota. Ieu lain kusabab teu ati-ati: kota-kota robah kakawasaan, tapi basisir tetep aya.

Самое честное место на старой карте — пустота. Там, где кончались чужие рассказы, картограф просто останавливал перо.

Эти карты дожили до нас потому, что были дорогими. Дешёвые бумажные истрепались за одно поколение — их просто выбросили.

Театр был единственным местом, где толпе разрешали думать вслух. Поэтому его закрывали чаще, чем рынки.

Колокол весом в тонну раскачивали двое. Звонарь работал не руками, а весом тела — иначе не хватало ни сил, ни ритма.

Длину шлейфа веками определял закон, а не вкус: чем выше род, тем длиннее. За лишний метр можно было пойти под суд.

Такие вещи делали не для красоты, а для счёта: камни были кассой, которую можно надеть на голову и вывезти из страны за одну ночь.

То есть человек, заложивший фундамент, не видел свода. Строили для внуков — сегодня так не умеет почти никто.

Двадцатого сентября тысяча пятьсот девятнадцатого года они вышли из Испании. Вернулись восемнадцать.

Двадцать девятого марта тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года крестьяне копали воду. Докопались до восьми тысяч воинов.

Dina tanggal 4 Nopémber 1922, saurang pagawé nabrak batu. Tétéla éta téh léngkah munggaran tina genep belas léngkah.

Di dieu urang nepi kana patarosan utama: naha jaman baheula sok karasana leuwih logis tibatan anu saleresna? Jawabanna basajan: urang terang kumaha tungtungna.

Час перед камерой — это два часа спора до неё. В кадр всегда попадает та версия, где мы наконец поняли, о чём вообще говорим.

Спорили полтора часа. Сошлись только на одном: про быт прошлого мы знаем меньше, чем про его войны, — быт никто не записывал.

Корабль вошёл в гавань спустя три года. Его встречали как чудо: все давно считали, что экспедиция погибла целиком.

Шторм длится часы, штиль — недели. Вода и еда кончаются, берега нет, а команде некуда деть руки. Бунты начинались именно в штиль.

Скалы, туман, встречное течение. Магеллан шёл им тридцать восемь дней и потерял два корабля из пяти.