Мирон

ཁྱོད་ཀྱིས་ནཱ་ལུ་ སྐད་འཕྲིན་གྱི་རྒྱབ་ཁར་ སྦ་བཞག་མི་ཚུགས། ངེ་གི་མི་ཚེ་ནང་ འགོ་དང་པ་ གདོང་ཕྱོགས་གྱང་ལས་ ངེ་གི་སྐད་འདི་ གོ་ཡི།

ང་གིས་ གྱོན་ཆས་གཞན་ཅིག་ནང་ མནོ་བསམ་གཏང་འོང་ནི་འདི་གིས་ གྱོན་ཆས་ཐལཝ་གྱོན་ཞིནམ་ལས་ ཐོན་ཡི། འཁྲབ་སྟེགས་ལུ་ བར་ཆད་རྐྱབ་མི་ ཅ་ཆས་ཚུ་ ག་དེ་དྲག་དྲག་ ཉུང་སུ་ཅིག་འོང་དགོ།

Розспівуюся тихо, майже пошепки. Голос — це м'яз: різко навантажувати його перед виходом означає зіпсувати перші дві пісні.

Найдовші двадцять хвилин у житті. Я їх завжди проводжу спиною до дзеркала — інакше починаю поправляти те, чого ніхто не побачить.

Звідси видно чесну пропорцію: одна людина на сцені і сто, які прийшли послухати. Саме тому й страшно.

མཛེས་སྡུག་ལུ་འོད་ཡོད་པའི་མེ་ལོང་དགོཔ་མེད། ང་གིས་ ཕྱི་ཁར་མ་འགྱོ་བའི་ཧེ་མ་ སྐར་མ་ཉི་ཤུ་དེ་ནང་ ག་ཅི་འབདཝ་ཨིན་ན་ ཁྱོད་ལུ་སླབ་འོང་།

ཉིནམ་གཅིག་ལུ་ འཁྲབ་སྟོན་ལྔ་བཅུ་ཉན་དོ་ཡོདཔ་ཨིན་པས། ཁྱོད་ཀྱིས་ཁོང་ཚུ་ག་ཅི་གིས་ ལོང་བཅུགཔ་ཨིན་ན་ཤེས་ག? སྐད་ཤུགས་འདི་མེན། འདི་ཁུ་སིམ་སིམ་གྱི་བརྗོད་ཚིག་དང་པོ་འདི་ཨིན།

Вішак із костюмами, дзеркало і чашка холодної кави. Романтики нуль, і саме це найбільше подобається.

Найстрашніша тиша в житті співака — це не зал, а ці три секунди, поки вони переглядаються між собою.

འགོ་བཙུགས་མི་ཚུ་གིས་ འཛོལ་བ་ངོ་མ་འདི་ ཐག་རིང་སར་ བཞག་སྟེ་ “མཛེས་ཏོག་ཏོ་བཟོ་ནིའི་དོན་ལུ་ཨིན།” འདི་གིས་ སྐད་སྦོམ་མེན་པར་ སྲབ་ཤོག་ཤོ་བཟོཝ་ཨིན།

Трьох вистачає на половину пісень, які ви знаєте напам'ять. Решта — прикраси.

སྒྲ་བཟུང་འགོ་དང་པ་འདི་ ཐབ་ཚང་ནང་ལུ་ བསྐྱིན་འགྲུལ་གྱི་སྐད་འཕྲིན་ཐོག་ལས་ བཟོ་ཡོདཔ་ཨིན། ཉན་མ་ཚུགསཔ་ བཀོ་མ་ཚུགསཔ་ཨིན།

ལཱ་ཕྱེད་ཀ་འདི་ རྣམ་ཅོ་བཏོན་ཞིནམ་ལས་ རྣམ་ཅོ་མེད་པར་ཉན་ནི་འདི་ཨིན། གསུང་བཤད་པ་ཚུ་གིས་རྫུན་མ་སླབ་ཨིན།

Сто секунд, один дубль, жодного монтажу. Так вона й звучить у кімнаті.

Найкращий дубль майже завжди другий. Перший — розігрів, третій — уже старання.

Другий варіант, повільніший. Лишаю обидва — хай буде видно, як змінюється те саме.

Пісні перевіряю на ходу. Якщо під неї не йдеться — значить, ритм ще не той.

Записую між холодильником і вікном. Акустика тут краща, ніж у кімнаті, — м'які меблі з'їдають звук.